ПЕРЕБИРАЯ СЕМЕЙНЫЙ АРХИВ

 

                                                                 

                                  Отцу  моему   посвящается!

       Перебирая  семейный  архив,  я  наткнулся  на  фотографию,  с  которой  на  меня  смотрели  два  симпатичных  молодых  человека  в  буденовках,  с  трудом  в  одном  из  них  я  узнал  своего  отца.  Фото  пожелтело  от  времени,  ведь  снимок  был  сделан  ещё  до  войны,  но  лица  у  ребят  на  фотографии  выглядели   весьма  современно,  и  если  бы  не  буденовки,  то  можно  было  подумать,  что  это  кто-то  из  моих  сверстников  в  годы  моей  юности.  Ведь  мы  тоже  носили  гимнастёрки  со  стоячими  воротничками.  Я  знал,  что  не  очень похож  на  отца  внешностью,  но  все равно  хотелось  найти  общие  черты,  чтоб  стать  ещё  ближе  к  человеку,  давшему  мне  не  только  жизнь,  но  и  всё  хорошее,  если  таковое  во  мне  есть. Уже  20  с  лишним  лет  как  отца  нет,  но  я  часто  ловлю  себя  на  мысли,  что  он  наблюдает  за  мной  и  даже  иногда  оберегает.

        Детство  и  юность  отца  прошли  в  небольшой  деревушке,  в  Оленинском  районе  Калининской  области  и  ничем  не  отличалось  от детства его  сверстников.  Только  что  закончилась  Гражданская  война  и  мирная  жизнь  потихоньку  налаживалась.  С  детства  отца  тянуло  к  технике,  появление  на  селе  первых  тракторов  определило  и  всю  его  дальнейшую  жизнь: он  стал  трактористом.  Время  шло,  и  как-то  незаметно  юноша  стал  мужчиной:  пришло  время  призыва  в  армию.  Осенью  1939  года  отца  призвали  в  РККА.  Призыв  1939  года был  особенным,  потому  что  одновременно  в  этот  год   призывали  ребят19- 20  лет,  а  также  все  остальные  возрастные  группы,  которые  ранее  имели  отсрочку: была  объявлена  всеобщая  воинская  повинность-  это  ещё  не  была  всеобщая  мобилизация,  но  в  воздухе  запахло  войной.  Неправы  те,  кто  утверждает,  что  война  для  нас  была  неожиданностью,  и  что  правительство  наше  не  принимало  мер  к  укреплению  обороны,  что  и  явилось  впоследствии  причинами  наших  поражений.  Уже  в  1939  году  число  стрелковых  и  моторизированных  дивизий  было  увеличено  в  два  раза,  увеличилось  и  число  специальных  частей  и  подразделений.  До  1939  года  мы  имели  только 100  стрелковых  дивизий  с  номерами  от  1го  до  100го.

       Отца  призвали  в  Московскую  пролетарскую  дивизию,  но  уже  в  конце  1939  года  на  базе  полков  этой  дивизии  были  созданы  три - две  стрелковые  и  одна  моторизированная  дивизия.  Отец  попал  в  126  стрелковую  дивизию,  развёрнутую  на  базе  3го  стрелкового  полка.  Дивизия  в  июне  1940  года  была  введена  в  Латвию,  в  том  же  году  она  была  переформирована  в  126  моторизованную  дивизию,  затем  снова  в  126ю  стрелковую.  На  ноябрь 1940  года,  она  имела  в  своём  составе  11697  человек,  10782  винтовки,  32  СВТ  и  720  пулемётов.

       Я  не  буду  описывать  довоенную  деятельность  дивизии  в  Латвии,  скажу  одной  фразой:  дивизия  готовилась  к  войне  и  вступила  в  бой  уже  22  июня   1941  года  в  Литве  в  районе  Шауляя  и  Каунаса. Переброшенный  на  границу  отряд  в  составе  трёх  батальонов  данной  дивизии  попал  под  удар  39  немецкого  моторизованного  корпуса,  вступил  в  бой  и  фактически  был  уничтожен  в первые  часы  войны.  Основные  силы  дивизии  с  22  июня   отходили  по  маршруту  Пренай – Езно _ Кроны – Полоцк _ Великие  Луки.  В  районе  Преная  дивизия  вела  бои  с  вражескими  десантами,  переправилась через  Неман  и  взорвала  за  собой  мосты. В  начале  июля  дивизия  вела  бои  в  районе  Дисны,  где  в  её  составе  было  уже только  3355  штыков.  В  таком  составе  дивизия  была  включена  в  состав  62  стрелкового  корпуса.  Отец  не  мог  сдержать  слёзы,  когда  рассказывал  о  событиях  того  времени.  Особенно  тяжёлыми,  по  его  словам,  были  в  тот  период  бои  под  Великими  Луками  в  районе  совхоза  «Ушицы»,  там  дивизия  попала  в  окружение  и  сумела  выйти  из  него  только  в  конце  августа.  По  некоторым  сведениям  дивизия  попадала  в  окружение  за  время  боевых  действий  8  раз.  За  время  проведённое  отцом  в  окружении,  командование  успело  отправить  его  семье  похоронку.  Сколько  было  пролито слёз  родными  и  близкими  людьми,  знает  наверное  только  Господь,  но  отцу  повезло:  практически  без  царапины, он  со своим  отделением  вышел  из  окружения  и  принял  участие  в  боях  в  составе  той же  дивизии  в  районе  Торопца  и  Западной  Двины.  В  октябре  1941 года дивизию  вывели  в  резерв.  Отдых  длился  недолго,  уже  11  октября  дивизия  получила  приказ  отойти  на  восточный  берег  реки  Вазузы  и  с  боями  отходить  на  Зубцов.  Вот  тогда- то  отцу  действительно  повезло, военное  счастье  еще  раз  улыбнулось  ему:  его  часть  отступала  по  маршруту,  который  проходил  рядом  с  его деревней,  и  командир  разрешил  ему  на  2  часа  зайти  домой,  радости  бойца  не  было  предела.

       В  деревню  отец  пришёл  на  рассвете,  в окнах  домов  не  было  ни  одного  огонька,  казалось,  что  деревня  вымерла.  Метров  за  сто  от  дома  он  увидел  женщину,  достающую  воду  из  колодца,  подойдя  ближе,  он  узнал  свою  учительницу  и  поздоровался  с  ней.  Каково  же  было  его  удивление,  когда  ведро,  загрохотав  по  срубу,  рухнуло  в  колодец,  а  женщина  закачалась  и  упала  на  землю.  Пришлось  приводить  её  в  чувство.  И  только  потом  от  неё  отец  узнал  и  о  похоронке,  и  о  том, что  его  уже  отпели  в  церкви.

       Казалось,  на  крыльях  отец  долетел  до  своего  крыльца,  хотелось  кричать,  что  он  жив,  что  похоронка - это  ошибка. Стучал  в  дверь  так,  что,  наверное, было  слышно  и  на  другом  конце  деревни.  К  двери  вышла  младшая  сестрёнка,  Катя,  и  тонким  детским  голоском  начала  причитать,  что  дверь  она  не  откроет,  что  мама  больна,  а  в  доме  у  них  ничего  съестного  нет,  что  всё  уже  отдали  солдатам.  Отец  кричал:  « Катя!  Это  же  я,  твой  брат,  Петя!»,  в  ответ  услышал,  что  Пети  нет,  что  он  убит,  что  уже  много  солдат  заходило  к  ним  и  давать  больше  нечего.  Неизвестно,  сколько  времени  длился  бы  этот  диалог,  но  сердце  подсказало  матери,  что  что-то  важное  происходит  в  коридоре  и  на  крыльце.  Описать  дальнейшие  чувства  и  эмоции,  захлестнувшие  милых  мне  людей,  просто  невозможно.  Дома  отец  узнал  и  о  смерти  брата  Николая,  погибшего  в  районе  Бреста.

        Мать  пыталась  удержать  отца,  оставить  его  дома,  спрятать,  и  понять  материнское  сердце  можно,  но  через  пару  часов  водоворот  армейских  дорог  снова  подхватил  отца  и  понёс  его  вперёд,  туда,  где  пахло  порохом  и  кровью.  Не  мог  он  прятаться  под  мамину  юбку,  когда  Отечество  и  малая  родина  его  требовали  защиты  от  ненавистного,  хитрого  и  напористого  врага.  Потом  снова  было  окружение  между  Сычёвкой  и  Ржевом,  из  окружения  вышел  только  один  полк,  остатки  дивизии числом  до  1000  человек  были  сведены  в  один  сводный  690  стрелковый  полк.  Полк  занял  оборону  северо-восточнее  Волоколамска,  справа  от  316  стрелковой  дивизии.  С  16  октября  41  года  дивизия  ведёт  бои  будучи  подчинённой  316  стрелковой  дивизии,  а  26  октября  она  отходит  на  восточный  берег  реки  Лама,  где  и  держит  оборону  до  середины  ноября  1941  года. Слава  богу,  противник  в  этом  направлении  активности  не  проявлял.  С  14  ноября  дивизия  ведёт  бои  с  14  немецкой  моторизированной  дивизией,  предпринимает  удачное  контрнаступление  и  овладевает  Ботово,  но  потом  немцы  снова  отбрасывают  её  к  Клину.  Под  Клином  дивизия  опять  попадает  в  окружение,  и  снова  ей  удаётся  из  окружения  выйти,  и  вновь  судьба  отца  висела  на  волоске.  Дальше  были  бои  за  Фёдоровку,  Ольгово, Харламово,  Клусово,  Тимоново.  С  4  декабря  дивизия  принимает  участие  в  наступательной  операции  в  направлении  на  Клин.  13  декабря  она  была  расформирована,  так  как  в  её  составе осталось  менее тысячи  человек. Отцу  снова  удалось  из  этой  мясорубки  выйти  живым.

          Потом  были  бои  на  Калининском  фронте,  где  отец  в  составе  247  стрелковой  дивизии  освобождал  город  Старица,  а  затем  самое,  наверное,  страшное  в  истории  Великой  Отечественной  войны-  бои  за  Ржев  и  Зубцов.  Потери  личного  состава  в  Ржевско - Вяземской  наступательной  операции  суммарно  были  выше,  чем   потери  в  Сталинградской  и  Курской  битве,  вместе  взятых.  После  войны  не  было  ни  одной  деревни  на   территории  Ржевского  и  Оленинского  района,  в  которых  отсутствовали  бы  братские  могилы.  Для  отца  война  закончилась   в  апреле  1942  года,  точнее  закончились   боевые  действия  с  его  участием,   закончились  опять  рядом  с    родными  местами,  только  в  этот  раз  отец  до  дома  не  дошёл,  да  и  идти - то  тогда  было  уже некуда.  Семью  эвакуировали  в  Максатихинский  район  той  же  области,  там  немцев  не  было.  Отца  отправили  на  лечение  в  один  из  военных  госпиталей  на  Урал,  и  после  выписки  комиссовали.  Так  закончил  свой  боевой  путь  старший  сержант  Королёв  Пётр  Яковлевич.  Но  те  грозные  времена  до  последнего  дня  жизни  отцу  помнились:  не  было,  наверное,  и  дня,  когда  хотя  бы  мимолётно  он  не  вспоминал  фронтовое  братство.  Отец  искал  своих  однополчан  и  после  войны,  но  откликнулись   немногие:  кто-то  не  дошёл  до  победы,  а  кто-то  поменял  место  жительства,  некоторые  умерли  от  ранений.  Но  были  и  встречи,  эмоциональные,  наполненные  радостью  жизни  и  чувством  великой  солдатской  дружбы.

        Помню,  как  приезжал   однополчанин  с   Архангельской  области  Труфанов  Иван,  с  которым  отца  фронтовые  дороги    свели  в  очень  тяжёлый  эпизод  войны.  Во  время

одной  из  вылазок,  группа  разведчиков,  в  составе  которой  был  и  отец,  нашла  тяжело  раненного  бойца. Они  вынесли  его  из-за  линии  фронта  и  еще  сутки  искали  полевой  госпиталь,  куда  бы  можно  было  его  сдать,  а в  суматохе  отступления  сделать  это  было  нелегко,  обменялись  адресами  и  нашли  друг  друга  через  двадцать  пять  лет.  Я  уже  был   офицером  и,  приехав  в  отпуск,  наблюдал  эту  встречу:  взрослые  люди  вели  себя   как  дети, они  смеялись  так  заразительно,  что  вокруг  них  становилось  светлее  и  радостнее.  Было  время  сенокоса,  мы  заготавливали  сено  для  коровы,

отец  с  другом  помогали,  но  вели  себя  по - детски,  метали  вилы  как  копья, боролись  друг  с  другом, это  было   смешно  и  интересно.  После  отъезда  друга,  отец  сразу  погрустнел  и  как  будто  даже  постарел.  До  сих  пор  мы  храним  фотографию  семьи  Труфановых  с  надписью: «  Другу  моему,  кровному  брату  и  спасителю    моему  от  семьи  Труфановых».

         После  войны  отец  много  лет  работал  механиком  в  МТС,  а  после  реорганизации, лет  пятнадцать  работал  бригадиром - механиком  в  колхозе  имени Максима  Горького.   Вся  его  жизнь  в  Весьегонском  биографическом  словаре  уложилась  в  три  строчки: «Королёв  Пётр  Яковлевич  (1919- 1990)  родился  в  п.Максатиха  Калининской  области.  Окончил  школу  механизации. Работал  механиком  в  МТС  и  колхозе  им.  М.  Горького.  Похоронен  на  кладбище  д.  Никола-Реня.»

 Виктор  Королёв,  член  Союза писателей  «Воинское содружество»                                           

 

Контакты:

e-mail: Korolev.V.P@yandex.ru

© 2011 Korolev S.V.