«БАЙКОНУР - ЭТО ПРОСТО МЫ!»

 

Ветеран космодрома Байконур, почти

четверть века служил на самой

дальней его стартовой площадке №90

подполковник Королёв В.П.

 

В детстве, вечерами, с другом или один я любил бродить по окрестным полям и лугам. Особенно нравилась мне пора сенокосная, когда в воздухе висел насыщенный запах подсушенного разнотравья. Эти запахи будоражили, тревожили, наполняли душу ожиданием чего-то нового, хотелось петь, кричать, дурачиться, что собственно мы и делали когда были вдвоём. Иногда забирались на верхушку только что уложенного скирда и, раскинув руки, лежали на спине и смотрели на звёздное небо и ждали когда сорвётся очередная звёздочка чтоб загадать заветное желание. Как давно это было! Тогда я не думал и не гадал, что, практически вся, моя последующая жизнь будет связана с дорогой в небо.

Сегодня о Байконуре написано очень много, интернет пестрит от обилия статей, пишут много, но почти ничего нет о простых тружениках космодрома, о том как они жили, как отдыхали, о их отношениях между собой. Я хочу написать о тех, кто жил рядом со мной, о тех с кем мы делали большое, и далеко не лёгкое дело, о тех, кто вложил свою душу и часть своей жизни, а некоторые и всю свою жизнь в эту нелёгкую дорогу к звёздам. Хочется написать о том, как мы дружили, как помогали друг другу в тяжелые дни, а они случались почти у каждого, как отдыхали и как верили в то, что труд наш нужен стране, что мы не напрасно рискуем здоровьем своих родных, ведь санитарно-эпидемиологические условия там были далеко не идеальными. Байконур был особенным городом, я пишу был потому что сейчас это совсем не тот город, о котором я веду речь, сейчас на Байконуре живёт, в основном, коренное население- казахи, которое и по роду деятельности и, по образовательному цензу, значительно отличается от Байконура 60-80х годов, тогда это был город творческий, устремленный в небо и жили в нём люди особой породы, верные и преданные своей стране люди. Сейчас я редко встречаюсь со своими друзьями и однополчанами. Жизнь разбросала нас по разным городам и весям, а кто-то уехал за границу, и там сейчас ищет своё счастье в жизни. Так Борис Стелюк живёт в Америке, в Бруклине, занимается реставрацией художественных изделий из дерева, многие уехали в страны СНГ по месту своего рождения, в Белоруссию, Армению, Молдавию, Украину. Кое-кто живёт в Израиле, поистине пути господни неисповедимы, если б это мне сказали 20-30 лет назад, я в это не поверил бы. Помню почти всех поимённо и офицеров и прапорщиков третьей испытательной группы войсковой части 46180, не знаю чей труд, прапорщика, офицера или генерала, достоин большего внимания, ведь были эпизоды в нашей жизни, когда судьба и офицера и генерала зависела от простого солдата. В памяти жив случай, когда на старте произошел пролив компонентов топлива и только умелые действия сержанта срочной службы, фамилию помню Колеватов а имя забыл- ведь много лет прошло, предотвратили катастрофу, на следующий день закопчённая. но ракета ушла в космос. Таких, вроде бы обыденных случаев, которые, закончились на мажорной ноте было в жизни космодрома немало. Были и трагические страницы и неоднократно. Самыми тяжёлыми для космодрома стали дни 24 октября 1960 года, тогда погибло 57 военных и 17 гражданских специалистов и 24 октября 1963 года тогда погибли 8 испытателей, погибших похоронили в братской могиле в посёлке Ленинский, так тогда назывался Байконур. Эти трагические случаи исследованы и сведения о них можно легко найти на страницах печати и в Интернете. С тех пор никогда в этот день запуски на космодроме не проводились. Были и отдельные случаи гибели военнослужащих, подчас не связанные с испытаниями, но хочется надеяться, что всё это было не напрасно. Труд ракетчика вообще опасен, а труд ракетчика - испытателя вдвойне, в войсках ракетчики работают по уже апробированной инструкции, а на испытательном полигоне работы ведутся в экспериментальном режиме, т.е. готовят документацию для боевой эксплуатации и многие вопросы при отработке возникают впервые. Были такие случаи когда плановый пуск откладывался по какой либо причине и тогда работы велись по отдельным программам и техническим решениям и, практически всегда эти работы были связаны с риском. Необходимо было слить с ракеты топливо, а для этого нужно было вновь подстыковать все наполнительные соединения, сама по себе, работа по подстыковке загрязнённых металлорукавов, уже опасна для жизни ракетчика. Расчёт работал в костюмах ракетчика и в противогазах, да ещё на высоте, подчас при температуре воздуха выше 50 градусов. Из резиновых сапог, после работы, пот сливался как вода. Я всегда с уважением относился к этим ребятам и часто вспоминаю подполковника Денисова В.С., помню, как на вечерах отдыха, он залихватски пел под гитару русские народные песни, помню как «воспитывал « некоторых рьяных проверяющих из Москвы, сильно обеспокоенных вопросами техники безопасности.

 Условия жизни у нас были сносными, даже хорошими, если бы не природные условия, вокруг была полупустынная и пустынная зона. Снабжение в магазинах, в сравнении с Россией, было на два- три порядка выше. А весной, когда разрешался массовый лов рыбы, практически к каждому магазину подвозили только что выловленную. Жёны с огромным удовольствием выбирали из кучи именно то, что нравилось, старались выбрать жереха с икрой. Жереховая икра после приготовления, по вкусу немного уступала красной икре. Больших очередей в магазинах не было, но для командования полигона был отдельный магазин «Тополёк», в общем то , там было всё тоже, только как бы престижней, я был там несколько раз, но ничего сверхъестественного не видел. Одно время в городе был сухой закон- спиртное вообще не продавалось, но проблем, если было нужно, не было, всё можно было купить у местных жителей на станции Тюра–Там, а по особо важным случаям ездили в Кзыл-Орду, где можно было купить всё, включая даже питьевой спирт. Впоследствии командование отменило все ограничения, так как это не решало ничего. Спирта у ракетчиков для технических нужд, причём этилового и хорошего качества, было в те годы много, но я не знаю ни одного из своих знакомых, кто злоупотреблял бы зелёным змеем. После отмены сухого закона в продаже появилось много сортов хороших сухих вин, а с пуском в городе Чимкенте пивоваренного завода на основе чешских технологий, и пиво тоже было без ограничений. Хлеб пекли, почему то, не очень вкусный, часто попадался не пропечённый, но зато какие торты готовили в кондитерском цехе, просто пальчики оближешь, форм разнообразных: корзины с цветами, лебеди, ежи с грибками на спине и прочие премудрости. Однажды наши кондитеры отличились и в Москве на отраслевом смотре, где заняли первое место. Молоко было, но порошковое, зато сгущёнка была всегда, колбаса и мясные изделия были тоже, и всё бы хорошо, но уж больно сурова в тех краях погода. Летом зной, зимой холода, пожалуй, посильнее, чем в Москве. Песок летом раскалялся так, что голой ступней становиться на него было невозможно. Только два месяца в году могли порадовать- апрель красотой, а октябрь умеренным теплом. Степь в апреле наряжалась как невеста, первыми появлялись зелёные лопухи, которые мы называли верблюжья капуста, из них варили свежие щи, даже иногда в солдатских столовых. Говорят что в них много витаминов, а может быть на безрыбье и рак рыба. Потом расцветали подснежники и степные ирисы, они красивы, как и садовые, только несколько мельче размером. Постепенно зеленела вся степь и на фоне зелени чудом из какой-то сказки смотрелись тюльпаны, они тоже только отдалённо похожи на садовые. В них нет того лоска, они меньше по размеру, они нежнее и беззащитнее. Всё разнотравье в мае исчезает, пропадает как-то даже незаметно и в начале июня степь опять становится жёлтой и неприглядной. Степные дороги превращаются в пухляковые реки, если на легковом автомобиле попасть в такой капкан, то мало не покажется. Машина тонет как в воде, чем больше будешь газовать, тем больше зарываешься в эту смесь песка и пудры. Процесс вызволения автомашины из этого плена долог и труден. Приходится машину поднимать на домкрате, все, что есть с собой подходящего, укладывается под ведущие колёса, в ход идет и одежда и одеяла и брезент, в общем, всё что можно расстелить. Передвигаешься на два метра и всё повторяешь сначала, и так до тех пор, пока не зацепишься за твердый грунт. Мы часто, точнее, как только удавалось выкроить свободных хотя бы пару дней, собирались группой, брали с собой детей и выезжали на природу, туда, где есть вода - на речку, на озёра или на каналы оросительной системы. Заводилами в этих мероприятиях всегда были Жоновач Володя и Борис Стелюк. Двигались колонной на приличном расстоянии друг от друга, поскольку рядом двигаться было невозможно из-за пыли. Через некоторое время останавливались, собирали весь караван в кучу и снова двигались к намеченной цели. Заблудиться было практически невозможно, потому как дороги, даже если расходились, все равно сходились у населённого пункта или у какой ни будь кошары для овец. Главное было, чтоб не подвела техника. Особенно нам нравились места в районе Куан – Дарьи, это периодически пересыхающая речка, которая расположена практически по середине между Сыр- Дарьёй и Аму- Дарьёй. Рыбы в ней очень много, а после падения уровня воды, рыба голодная и ловится на голый крючок. Однажды, вместе с сыном, мы наблюдали феерическое зрелище, когда рыбы сбивались в стаю и с разгона атаковали прибрежные камыши, которые наклонялись над водой. Они выпрыгивали из воды и пытались наклонить его, количество рыб было такое, что вода кипела от их тел, не зря говорят, что голод не тётка. Ночевали, как правило, на берегу, палатку ставили только для детей, а сами ложились в спальниках рядом с палаткой. Именно там я понял, что звёздное небо над пустыней кажется ближе, а звёзды сочнее и крупнее. Не верьте никому, что пустыня безжизненна, она густо населена всевозможными насекомыми, птицами и животными, а если вы находитесь у воды, то встречи с ними не избежать. Однажды мы подъехали к месту отдыха почти в темноте, быстро поставили палатку, развели костёр, и наспех поужинав, легли спать. Утром я обнаружил прямо под собой, что в траве полным-полно скорпионов, случалось, что кое-кого они кусали, но никогда не было необратимых последствий. У воды можно встретить джейрана, кабана, корсака и даже камышового кота, а шакал настолько привыкает к присутствию человека, что ночью, частенько ворует то, что плохо положили. Вой шакала в ночи, при первой ночёвке на природе, кажется жутким и страшным, но потом к этому привыкаешь. Однажды, наше подразделение оказывало помощь одному из совхозов в ремонте кошар для зимовки овец, питались мы из походных кухонь и мой заместитель предложил пополнить наши запасы охотничьими трофеями, я согласился и отправил охотников на автобусе подальше от лагеря, но водителю приказал вернуться для решения других задач, велел ему запомнить дорогу , а вечером забрать людей в лагерь. Автобус ушёл за охотниками ещё в светлое время, долго не возвращался, а вернулся затемно и без людей. Особенно я за ребят не переживал, так как во главе группы был опытный офицер и опытный охотник, но дело было глубокой осенью, а ночи были холодные. Решил с водителем за ними поехать сам, нашли мы своих охотников часа через три. Они уже разожгли костёр и готовились коротать ночь в тугае, так называются заросли из джингиля и дикой маслины. Как только выключили мотор, я услышал, что вокруг поляны был сплошной шакалий вой, сразу стало не по себе. Природа в тех краях скупая и я сказал бы даже скучная, однообразная, но там где есть вода, жизнь кипит. Встречаются фазан, дрофа, а водоплавающей дичи очень много. Был и такой случай, когда я с женой поехал на рыбалку на один из магистральных каналов оросительной системы с ночёвкой, в то время отношения с местным населением были хорошие и мы ничего и никого не боялись. С вечера наловили рыбы, полную картофельную сетку сазанчиков и карасей, попадались и сомики до килограмма весом, привязали сетку к кусту у воды и легли спать. Утром проснулись, а сетки нет, но расстраивались мы не долго, через два часа наловили её столько же. Самая большая рыба, которую мы выловили с друзьями, это сом длиной около двух с половиной метров, когда его подняли наверх, сначала показалось что это большое, замшелое бревно с рыбьей головой. Такой рыбалки после отъезда с Байконура, я уже больше никогда и нигде не видел. На Байконуре мы умели и работать и отдыхать. Праздники, как правило, отмечали в кругу друзей, все пели, танцевали, гуляли весело. Особенно весело отмечали день Военно-Морского Флота и Военной торговли, Часть наша была особенная, других таких в стране не было, половина личного состава были моряки а вторая половина ракетчики. А жёны наши, в большей части, работали в военторговских предприятиях. В этот день всем составом семьи переправлялись на песчаный остров посреди Сыр- Дарьи, разводили большой костёр, накрывали большую скатерть- самобранку и веселились до полуночи, веселились все и дети и взрослые. Сейчас, по прошествии времени, я думаю, что всё закономерно, ведь чем сложнее и опаснее работа, тем больше начинаешь ценить любую минуту свободного времени, а может просто тогда мы были моложе и целеустремлённее, и нас хватало на всё: на огород, на детей, на то чтоб сходить на спектакль заезжей дивы, отвести детей в сад, в школу и самим поучаствовать в художественной самодеятельности, конечно больше домашних забот ложилось на плечи жён. Мы со службы возвращались позже, чем они с работы, и естественно, в основном на них лежали все бытовые заботы. До сих пор, перебирая документы прошлых лет, мы с женой смеёмся над содержанием одной из почётных грамот, вручённых ей, командованием части « за хорошее воспитание мужа»… Конечно, это стилистический казус, но, в общем- то, наверное справедливо. Жёны это наш, говоря военным языком, тыл и у кого этот тыл был надёжным и верным, и служилось легче, а мы всегда были готовы подставить им своё плечо. Я всегда ценил и, до сих пор ценю армейскую дружбу, были ситуации, когда без помощи друзей просто было не обойтись. Это здесь мы живём среди своих родных и, конечно, можем рассчитывать на их поддержку, а там, за тысячи километров от родных мест, только друг мог придти на помощь семье. Однажды я был в длительной командировке, когда сильно заболела жена, и двое детей фактически остались без присмотра. Выручила семья однополчан, сейчас они живут в Белоруссии, которые ухаживали за женой и детьми до моего приезда, цена дружбы и познаётся вот в таких бескорыстных, обыденных поступках.

Не хлебом единым жив человек – гласит народная мудрость и это безусловно справедливо. Я часто перелистываю литературно- художественные альманахи, которые издавались на Байконуре и вспоминаю тех ребят- романтиков, которые вкладывали всю свою душу в простые и искренние стихи о тружениках космодрома. Многие из них потом стали профессиональными журналистами и литераторами. Среди них Иван Мирошников, Василий Дорохов, Владимир Сергеев, Анатолий Онищенко и ещё много известных и менее известных фамилий. У каждого из них большинство стихов связано с жизнью на Байконуре и о тружениках Байконура. Сегодня стихи не в моде, толи народ устал от постоянных обещаний светлой жизни, а может просто стал намного прагматичнее , и давит на него проклятый золотой телец и нет времени оглянуться и просто задуматься для чего и зачем нам дано счастье быть человеком. Сейчас вообще, как мне кажется, читают мало, а если и читают, то довольно слабую литературу, которая ничему хорошему не учит.

Много прекрасных людей жило и работало на Байконуре, все они делали одно большое дело. В 1978 году в группу, которую я тогда возглавлял, прибыло сразу около тридцати молодых лейтенантов и первый вопрос был о том, как же им расти по должности, но страхи были напрасными- все они стали старшими офицерами, а некоторые, как генерал Лопатин А.П. и военачальниками высокого ранга, а некоторые стали командирами частей, работы хватало всем и перспективы роста были хорошие. Я помню стихи Ивана Мирошникова о тружениках Байконура:

 « В Байконуре живёт

 Огнекрылое племя –

 Работящий народ,

 Обгоняющий время»,

Часто, встречаясь с лебедянцами, которые работали и служили на Байконуре, мы вспоминаем наших старших товарищей которые помогали нам разобраться в тонкостях работы инженера- испытателя: генерала Гудилина В.Е., генерала Завалишина А.П., полковников Алексеева И.К. Орлова Р.С. , Беликова Б.И., полковника Калядина Г.П. У каждого из нас были свои встречи с хорошими людьми, знающими дело, ведь на Байконуре трудились тысячи офицеров и представителей промышленности. Однажды по вине подчинённого мне боевого расчёта, был выведен из строя учебно-боевой космический аппарат, судьба лейтенанта, который совершил ошибку, могла измениться очень круто, но командиры смогли найти с представителями промышленности решение и вывели ситуацию из тупика. Несколько руководителей, в том числе и я, понесли дисциплинарные взыскания, но судьбу молодого офицера не сломали, в последствии он стал хорошим инженером- испытателем и трудился на космодроме практически до закрытия и расформирования нашего управления.

О людях, которые работали и служили рядом со мной можно писать много, каждый из них внёс свой вклад в дело освоения космического пространства и, безусловно, гордится своей причастностью к этой великой теме. Листая странички интернета, часто встречаю знакомые имена и фамилии, недавно нашёл информацию ещё об одном офицере группы Игоре Форсюке, на свадьбе у которого я был посаженным отцом, оказывается он закончил службу в качестве начальника кадетского корпуса при университете имени Петра Великого в Санкт- Петербурге и душа наполняется гордостью, что и я был причастен к великим делам, которые прославили нашу отчизну!

 Февраль 2011 года г. Лебедянь.

 

Контакты:

e-mail: Korolev.V.P@yandex.ru

© 2011 Korolev S.V.